Корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ отправилась в Архангельскую область, чтобы побывать в местах съёмок фильма «Сказки о маме» и пообщаться с героем киноленты Василием Поповым.

Всё лето в петербургском киноцентре «Родина» показывали фильм «Сказки о маме». Создатели назвали картину документальной сказкой. Рассказчиком и героем фильма стал житель Лекшмозера Василий Попов. По сюжету он отправляется к месту, где раньше находился его родовой дом. По пути он встречает знаток, русалок и лешачих, погружается ногами во влажный мох, общается с местными жителями, заглядывает в заброшенные дома, вспоминает историю, сказки и сказания этих земель, но главным героем картины выступил Кенозерский национальный парк, на территории которого шли съёмки.

«Сказки о маме» – это вторая совместная работа режиссёра Софьи Горленко и сценариста Глеба Кузнецова. Три года назад они представили документальный фильм «Атлантида Русского Севера» о жизни в деревнях Архангельской области, в котором рассказали о переломном моменте истории края – выборе между бытием и забвением. Картина стала очень популярна в интернете. А какая судьба ожидает фильм «Сказки о маме»?

Корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ отправилась в деревню Морщихинскую, расположенную на Лекшмозере в Архангельской области, чтобы побывать в местах съёмок фильма и пообщаться с героем ленты Василием Поповым. 

В день нашей встречи Василий вернулся с утренней рыбалки. Мы встретились ближе к 10 часам утра, и он пришёл не с пустыми руками. «Это ряпушка. Просто пожарьте её на масле и ешьте: можно кушать рыбу целиком, но мы избаловались, привыкли кости убирать». Я оставила подарок в гостинице, и мы отправились на прогулку. 

Первым делом Василий Попов повёл меня на одну из самых популярных экологических троп парка – Тропу муравейников, на которой представлены практически все типы экосистем окрестностей Лекшмозера. 27 лет назад эта территория принадлежала деревне, но в 1991 году в глуби Архангельской области на границе с Карелией появился Кенозерский национальный парк. Раньше в Плесецком и Каргопольском районах существовало множество деревень, где в советское время работали фермы и колхозы, но в связи с политикой укрупнения деревень сельские советы распускали, а люди переезжали в другие места. Деревню Морщихинскую на берегу Лекшмозера от разорения уберегло местоположение: она стала воротами Кенозерского национального парка. Василий покинул родной край в 1972 году. Он отметил, что деревня изменилась радикально:

Когда я уезжал, это был совхоз, здесь была жизнь. Люди поля обрабатывали, была ферма. Сельскохозяйственное производство, скажем так. Вернулся в совсем другую деревню потому, что здесь образовался Кенозерский национальный парк в 1992 году. То есть к тому моменту ему было почти 20 лет. От сельского хозяйства не осталось ничего: поля зарастают, ферма осталась, но животных на ней нет (теперь там парк лошадей содержит). Многие люди уехали, много появилось молодёжи, которую я пока плохо знаю.

После перестройки парк – спасение для деревни, иначе она бы вообще вымерла, и лес весь вырубили. Но поскольку парк является охраняемой территорией, лес рубить не дают.

Почти 40 лет Василий не видел деревню Морщихинскую:

По пустыням бродил… Я уехал после 8 класса, а вернулся в 2011 году.

У меня образование техническое, я оканчивал питерский университет имени Бонч-Бруевича, а до этого техникум связи в Архангельске. Я всю жизнь работал в связи, и одно время был заместителем директора по технике в телерадиокомпании в Костроме. Там насмотрелся на творческих людей, на взаимоотношения, как снимались сюжеты, и мне стало интересно самому снимать. Когда поехал в Москву, купил камеру, стал сам пытаться делать видео. Получилось несколько небольших фильмов для души. Когда вернулся на Лёкшмозеро, снял фильм «Любо-дорого житьё в Лекшмозерской волости» (это местный фольклор), «Окаянная война» (о том, как пережили войну Лёкшмозерские жители) и пару лет назад снял «Слово о погибели Челмогорской обители».

Бороду я стал носить совсем недавно, что было связано с кино. Парк снимал у нас свадебный обряд на Масельге, где я играл отца невесты. За неделю до съёмок у меня щетина отросла, и думаю: давай, посмотрю, что вырастет. Потом были съёмки рыбаков: товарищи снимали, как мы на рыбалке сети ставили, плыли на лодке. Фотографии и фильм попали в интернет. Так Глеб с Софьей нас увидели. До этого они демонстрировали свой первый фильм «Атлантида Русского Севера» в Архангельске, и у них возникла идея снять кино о Кенозерском национальном парке. На показе была замдиректора парка Саша Шатковская, и она предложила меня в качестве актёра, а потом со мной связалась. Они приехали, мы поговорили…

Сейчас думаю избавиться от бороды весной, устал от неё, но вряд ли получится – стал заложником образа.

Съёмки фильма «Сказки о маме» начались осенью прошлого года и продолжались несколько недель:

Мы начали снимать в первых числах октября, пока лист не облетел. Закончили, по-моему, 10 октября. Съёмочная группа жила рядом, в гостинице на берегу Лёкшмозера. Ходили в Думино, ездили до Масельги на машине.

Мы неспешно беседовали и ступали по влажным деревянным настилам тропы, которые не успели высохнуть к 10 часам утра. Василий свернул с экотропы, и мы вышли к месту, где герой «Сказок о маме» заблудился в лесу и остался ночевать.

Как выбрали это место?

Мы искали место поближе, с нами была большая съёмочная группа. Мы пошли с Глебом и обнаружили эту сосну. Снимали вечер, а потом утро…

В фильме Вы стелите на землю лапник и ложитесь спать в кирзовых сапогах, в плаще. Разве так ночуют? Мне кажется, через час уже станет настолько холодно, что человек замёрзнет и умрёт.

Приходилось так ночевать. А куда деваться, если ночь застанет? В это время ещё терпимо. В палатке будет не намного теплее. Дело в том, что когда мы с братом начинали ходить на охоту за глухарём, на ток; – даже в мае ещё в лесу бывает снег, а надо пойти с вечера. Он начинает токовать в три-четыре часа утра, и приходилось ночевать в лесу. В сугробы еловых сучьев сложишь и спишь. Точнее, минут 40 поспишь, вскакиваешь замёрзший весь, хватаешь кружку горячего чая, выпиваешь, разворачиваешься спиной к огню, тебе тепло… Пузо замёрзло! Вскакиваешь, переворачиваешься… И наоборот: спина замёрзла, пузу тепло.

По сюжету фильма герой просыпается и идёт на звук колоколов. На взгорке он видит крест, опускает голову к земле, слышит голоса людей: то ли рыночное веселье, то ли революционное восстание. Земля хранит в себе сказки, а имеющий уши всё услышит. Режиссёр фильма Софья Горленко говорила, что слово «мама» в данном контексте является аллегорией родной земли. 

«Вот оно, историческое место! Я услышал колокольный звон и пошёл, а потом дошёл до креста, опустился и слушал землю…».

Крест изначально стоял в другом месте, куда его и вернули после съёмок. Немного поодаль от холмика находится небольшая придорожная часовенка Богородицы Целительницы. Выглядит она весьма аскетично: как обычный деревянный сарайчик с крестом над дверью. Рядом стоит часовня, освящённая в 2003 году в честь Ксении Петербургской. 

Расскажите, что означает слово «Лекшмозеро»?

Название или карело-финское, или фино-угорское, что-то из этих наречий. Есть одна из версий, что на том наречии «лёхм» означает корова. А почему корова? Я помню, когда здесь ещё было сельское хозяйство, и коров гоняли на выгон, на поскотину, то есть пастись. Летом в июле было очень много оводов, слепней, мошкары, и коровы забирались в воду и эту траву (у нас её называют трестой), которая растёт у берега, с удовольствием лопали. Я часто наблюдал картину, как они эту траву объедали. Может потому она так сильно сейчас и выросла, потому что коров не стало. Плюс они принимали водяные ванны: забирались по шею в воду, и так их слепни не кусали: одновременно купаются и кормятся. Может, потому так назвали озеро, что раньше было больше животных. Коровье озеро – озеро, по которому любят бродить коровы. Но это моя версия, неофициальная. 

У нас в июне мошкара, потом она в июле пропадает, зато появляются слепни, а комары держатся до сентября. В октябре благодатная пора – довольно тепло и нет никаких насекомых. 

Дикие звери заходят в деревню?

Однажды медведи задрали лосиху, её лосёнка воспитывали на ферме. Потом медведица пришла к этой ферме и его задрала. Собак постоянно волки таскают – это уже традиция по осени. Есть версия, что так они молодых волчат учат добывать пищу перед зимой. Зимой собак таскают уже реже. Бывают случаи, когда хозяева прямо отбивают у волка собаку, начинают дубасить его, ведь в населённых пунктах стрелять из охотничьего ружья нельзя.

Раньше было проще. Я учился в шестом классе, отец ружьё купил, и мы ходили на охоту уже в этом возрасте. Сейчас представьте шестикласснику ружьё дать… 50-60-е годы – это, по сути, послевоенное время, и ружьё-дробовик было почти в каждом доме, оно не считалось чем-то серьёзным. Ружьё – это как топор или пила, инвентарь! Тем более мой дед был охотником, отец в молодости – тоже. Это были обычные вещи.

Мы шли и увидели в лесу деревянный навес, спрятанный от озера тонкой стеной из деревьев. Здесь Василий вместе со своими родными и близкими иногда отмечает Новый год. Подъезжают туда на снегоходе, привозят праздничные блюда, делают костёр, чай кипятят, украшают ёлку гирляндами и встречают год, а продолжают отмечать дома.

Я здесь вырос, иногда и 100 километров пройдёшь – никого не найдёшь. Жизнь в Подмосковье, пожалуй, меня добила. Я жил в деревне Востряково Домодедовского района, там идёт железная дорога, днём ездят электрички, ночью – грузовые поезда. С другой стороны построили дорогу «М4», где ездят фуры и шумят. Рядом находится аэропорт, где 200 взлётов и посадок в сутки. Но всё зависит от ветра. Я ошалел от шума! И когда приехал сюда, построил себе дом на первую зиму и ночью просыпался от тишины: первые секунды не мог понять, где я и что я, и вообще, живой ли я. В городе жизнь мне не понравилась.

Когда я вернулся в Морщихинскую, построил себе маленький домишко. Сейчас строю уже большой дом. Город баловал меня, поэтому сразу себе сделал городские удобства: канализацию провёл, водопровод, горячая вода, душ – всё это у меня есть. Единственное, отопление у меня печное. Газа в деревне нет, а электричество дорогое.

Чем Вы сейчас занимаетесь? В том числе, помогаете национальному парку, как я поняла?

Да. Немного видео снимаю… Дом достраивается. Когда в деревне живёшь, нет такого понятия «чем заниматься». Здесь всегда есть дело: то забор подправить, то картошку выкопать, то картошку посадить, то дрова заготовить, распилить, расколоть и так далее. Мы пытаемся с сестрой наше историческое место, где мама родилась, в хуторе за Наглимозером, расчищать каждый год: косим траву и пытаемся его облагородить. Занятий хватает.

Мы вышли обратно к озеру, откуда открывается вид на Церковь Петра и Павла. Рядом с ней течёт ручей, впадающий в Лекшмозеро. Именно по нему проплывала икона, которую Василий не увидел.

Помните, по ручью икона плыла? Это он, этой ручей. Потом она выплывает сюда, а я стою и отталкиваю лодку, начинаю плыть, а икону не вижу.

Вода в Лёкшмозере чистая, поэтому местные жители и туристы берут с собой бутылки и зачерпывают до краёв. Летом вода может зацвести, но это ненадолго.

Помню, когда мы жили в родительском доме здесь, на берегу Лёкшмозера, бабушка говорила: «Не хочу я из колодца! Принеси мне озерной воды, она мягонькая». И, правда, мягкая вода.

В некоторых колодцах деревни вода стоячая, поэтому использовать её для питья нельзя.

На время съёмок, наверное, пришлось отложить все домашние дела, рыбалку?

Естественно. Наутро мы отправлялись на съёмки, возвращались затемно. Но я успел до ледостава и порыбачить, и за клюквой сбегать.

К середине октября в Кенозерском национальном парке уже нет ягод, зато можно отыскать последние грибы в тех местах – опята и лисички.

В нескольких метрах шли съёмки момента, когда Василий отплывает на лодке. 

Пройдя через гаражи, мы оказались на берегу у крупной сосны с большим количеством веток, с одной стороны которой растут маленькие сосенки, а с другой – построен муравьиный «дом». Именно здесь снимали сцену, когда кобыла раскопала яму с кладом.

Вот эта сосна, у которой лошадь начала копать. Оператор как раз стоял рядом и начал снимать этот момент. Очевидно, она от нервного возбуждения копала муравейник. Потом мы туда чугунок с монетами положили, и вышло так, будто она его откопала.

На озере мы с братом шли по пляжу и оказались здесь. Он в шутку всё переживает, говорит: «Ты положительный герой, а я – отрицательный. Я клад забрал! Надо было мне сказать, что я его государству сдам, не догадался! Тогда бы я был положительным героем тоже». 

К слову о братьях. Мне кажется, в деревнях хорошо налажена взаимопомощь. В городе человек больше привык зарабатывать деньги и расплачиваться ими за услуги. Какая ситуация в Вашей деревне?

Взаимопомощь налажена, но смотря какая. Обычно родственники помогают, если что-то небольшое и несерьёзное. А если помощь связана со стройкой или любым другим большим делом, то это уже за деньги стало. Но не так, как в городе всё равно.

Здесь у меня живут два двоюродных брата, сестра родная, брат родной с Северодвинска приезжает, здесь у него свой дом, в котором он летом живёт. В принципе, в деревне у всех много родственников, как правило, если не родные, так и двоюродные, троюродные. Если копнуть, то вся деревня – родственники! По крайней мере, все друг друга знают. 

В фильме сняли заброшенную Священную рощу деревни Думино. Священные рощи появились на Руси до принятия христианства в местах языческих капищ и идолов. Роль сакрального места у Священных рощ осталась, и христиане стали возводить на их территории часовни. В Священной роще деревни Думино находится старинное кладбище. На входе сразу за естественным навесом из широких еловых ветвей висит деревянная табличка с надписью: «Здесь покоятся наши предки».

В кинофильме Василий ходит по роще и говорит:

«Старый мир стал сказкой. Эту сказку некому рассказать».

В другой сцене бабушка из деревни Усть-Поча будто бы ответит Василию:

«Не властны мы над временем. Человек умирает, и весь мир, что был с ним, он с собой берёт».

Затем Василий отправился в саму деревню Думино, первое упоминание которой зафиксировали на «Генеральном плане (атласе) Каргопольского уезда» за 1788 год. Там её обозначили как деревню Думинскую. В конце XIX века в ней жили 182 человека, затем население увеличилось в полтора раза. Позднее был крупный пожар, а спустя 13 лет в стране началась революция. К началу 1950-х годов в Думино стояли 46 домов. Ликвидация «неперспективных деревень» при Никите Хрущёве привела к тому, что в Думино закрыли местную ферму. Жители были вынуждены постепенно покидать родные края. Результат – заброшенная ныне деревня и просторные заросшие поля.

По сюжету в этой деревне Василий заглядывает в дом, где жила знатка и умирала страшной смертью, и рассказывает историю о пожаре, в котором почти вся деревня сгорела. В фильме Василий говорит:

«Идёшь по лесу и не догадываешься, что здесь были пашни, пожни, деревни, погосты… Была жизнь. В этом есть свой закон. Лес дал жизнь старому миру, и лес же забрал его себе. Ушло в лес, как уходит под воду».

В этих словах слышится название предыдущего фильма Софьи Горленко и Глеба Кузнецова «Атлантида Русского Севера». Лейтмотив печальный, и в то же время к нему стоит отнестись смиренно, ведь это закон жизни.

Фильм «Сказки о маме» показывали в деревне Морщихинской?

Показали в местном клубе рамках архангельского фестиваля. Гостями были даже норвеги, итальянцы, им тоже очень понравилось. Тем более тут как раз Софья и Глеб были, они общались друг с другом по-английски.

Жителям Лекшмозерья понравился фильм?

Понравился, особенно когда знакомые места показывают!

В фильме нет ни одного профессионального актёра. Русалки приехали из Москвы, девчушки – наши. Когда бабушка невесте косу заплетает – это тоже наши. Маленькая девочка – моя внучатая племянница Юля. 

После знакомства с Василием Поповым я прошла через всю 36-километровую Транскенозерскую тропу и спросила почти у всех людей, с которыми общалась в дороге – видели ли они фильм «Сказки о маме»? К сожалению, найти собеседников, которым удалось посмотреть картину, оказалось сложно. Что ни говори про фильм Андрея Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», который известный режиссёр снимал в 2013 году на другом конце Кенозерского национального парке – в деревне Вершинино. Главным героем кинокартины стал реальный Алексей Тряпицын, который и поныне живёт в деревне, но сменил род деятельности: вместо почты он работает в пожарной части. Василий Попов рассказал, что не только смотрел фильм, но и украдкой был знаком с Алексеем:

Мы здоровались, но не скажу, что мы сильные приятели.

Какая реакция была у людей на фильм Андрея Кончаловского?

Сложная, я бы сказал. Пьяные застолья, показанные в фильме, уже не характерны для деревень. Есть люди, которые пьют беспробудно, и у нас такие есть, но я бы не сказал, что сейчас это определяющая сторона. Не тренд. Люди прошли этот этап: они стараются работать.

То есть это характерно, скорее, для нулевых годов?

Скорее для 90-х.

Беседа с Алексеем Тряпицыным скоро появится в НЕВСКИХ НОВОСТЯХ, а пока вернёмся к «Сказкам о маме».

Съёмочная группа проявила безусловный талант, любовь и трепетное отношение к Каргопольским землям. И если главным героем фильма можно назвать Кенозерский национальный парк, то проводником при погружении в каждый кадр стала музыка, написанная Маратом Файзуллиным. Он использовал для создания композиций язычковый металлофон, гусли со смычком, корнетруб и виолончель.

Фильм снял Даниил Сальхов. У него не так много операторских работ, но все они достойны внимания. В 2015 году он вместе с Софьей Горленко работал над фильмом «Атлантида Русского Севера». Год спустя ему довелось снимать фильм «Все, что делает река» о проекте лидера группы Tequilajazzz Евгения Фёдорова. Через два года Даниил вместе с Верой Кричевской выпустили документальный фильм «Дело Собчака». 

На днях в Архангельске завершился Международный кинофестиваль Arctic open, на котором Даниила Сальхова назвали лучшим оператором-документалистом.

Фильм «Сказки о маме» можно увидеть пока только на фестивалях или во время специальных кинопоказов. Картину за последние месяцы смогли увидеть жители Петрозаводска, Москвы, Архангельска и Вологды. В интернете, в частности, на видеохостинге YouTube фильм появится в районе Нового года.

Мне понравилось, как снималась сцена в деревне Ожёгово. Там от ручья подняли коптер, и он поднимался, поднимался, а вокруг лес, лес, лес без конца и края!.. Видно, что не в городском парке снимали. Сто вёрст от одной деревни до другой!. 

Материал подготовила Надежда Дроздова

Источник: nevnov.ru


Добавить комментарий