Участник и основатель рок–группы Максим Кучеренко рассказал НЕВСКИМ НОВОСТЯМ об отношении к Пушкину, политике и поздравлениям президентов, а также под какой отечественный сингл, он полетел бы в космос.

Группа «Ундервуд» этой зимой празднует День Рождения – проекту исполнилось 23 года, однако исключительно музыкальным его называть было бы неправильно: сложно оценить, что в песнях группы красивее – музыка или тексты. НЕВСКИЕ НОВОСТИ узнали от музыканта и поэта Максима Кучеренко, каким будет новый альбом «Ундервуда», выпуск которого анонсирован на 2019 год.

– Два сингла из нового альбома уже вышли – это «Скарлетт Йохансон едет в Херсон» и «Эпоха». Весь альбом будет таким ироничным?

– Мы выпускаем альбомы раз в два–три года, сейчас немного задержались, но к записи уже готовы порядка 12–ти треков. Мы не из тех групп, которые имеют четкую стратегию концепции – нам главное, чтобы песня «качала», имела мощный энергетический и смысловой заряд. Есть в альбоме и «теплый» трек, «Дети портвейна», он очень похож на все, что мы делали в самом начале создания группы.

– Не ставите ли под сомнение авторитет Александра Пушкина в сингле «Эпоха»? Может показаться, что вы иронизируете над поэтом. («На площади полки стоят и пушки, вижу, едет Пушкин… Где вы, наши душки?»)

– Вы будете смеяться, но нам звонили из музея Пушкина (Всероссийский музей А. С. Пушкина – прим.ред.) с просьбой взять строчку «…и в России так в живых останется лишь Пушкин». Дело в том, что на выставке музея был стенд «Пушкин в современной культуре». Я думаю, мы не сможем сильнее иронизировать над Пушкиным, чем это делал Даниил Хармс в своих анекдотах.

– Каково самим быть поэтами? Вы ведь оба (Максим Кучеренко и другой участник «Ундервуда» Владимир Ткаченко – прим.ред.) состоите в Союзе российских писателей.

– Думаю, поэт – это «недочеловек» в каком–то глобальном смысле. Люди, которые занимаются поэзией, имеют очень странные профессии, либо не имеют их вовсе. У них нет и какой-то типичной социальной роли, но они привносят энергетику в общество. Быть поэтом – это и весело, и ответственно, и сложновато. Надо постоянно превращаться в поэта, особенно если работаешь на сцене: выходишь на сцену – превращаешься в певца, потом в поэта, потом приходишь домой после гастролей – превращаешься в папу, в мужа. Это цикл превращений.

– У авторов бывает специфическое отношение к Союзу Писателей России. Как туда попали вы?

– Нас пригласили, мы с тщеславием приняли корочки, платим взносы. В последний раз я ходил, кстати, на семинар Волгина (Игорь Волгин, поэт, журналист, член СПР) и слушал поэзию Марии Ватутиной. Мне это очень интересно, это эдакая литературно-технологичная сфера. Когда ты пишешь песню, ты это теряешь, ведь песня сильно все упрощает.

– У вас уже три сборника стихов. Как вы определяете, какой текст попадет в книгу, а какой – в песню?

– Плохое стихотворение, попадая в музыкальное решение, превращается в песню. Песня – это эмоционально-распевная формация, и если ее лишить музыкальности – просто бросить на бумагу, – то ты увидишь плохое стихотворение. А хорошее стихотворение самодостаточно, оно может жить без музыки.

– Говорят, что к современным поэтам много претензий. Как вы относитесь к современной поэзии?

– Она представляет собой большой массив, но очень удаленный от того, что мы называем «народной культурой», или «поп-медиа-культурой». Она скорее похожа на математику, и люди, которые в ней работают, похожи на специалистов в области замкнутого круга литературы. В нем идет отдельная жизнь.

– Борису Гребенщикову, которого вы очень любите, недавно, в ноябре, исполнилось 65 лет. Его поздравлял Владимир Путин. У «Ундервуд» тоже День Рождения – 23 года. Вы бы хотели, чтобы вас с Днем Рождения поздравлял президент?

– Конечно, да. Я помню, как президент Ричард Никсон направил группе The Doors телеграмму с поздравлением, когда они собрали на концерте около 40 тысяч человек. Музыкальные успехи должны быть в масштабах государства, ведь музыка улучшает ситуацию в государстве. Люди культуры тоже улучшают ситуацию в государстве: Никита Михалков, Константин Райкин, Захар Прилепин… Все они – деятели современного околополитического мира.

– Песня про Крым стала вашей ярчайшей «политической» песней. Вы неравнодушны к этой теме? Ведь люди искусства так часто заявляют о своем безразличии к политике.

– Как рефлексирующие музыканты, как люди, работающие с поп–музыкой и популярными смыслами, как крымчане – мы просто не могли мимо этого пройти, несмотря на всю сложность темы. Так что мы просто «отрезонировали», это был некий каламбур, шутка.

– Вы всегда привлекали деньги на новые альбомы краудфандингом, или впервые? Система народного финансирования не так уж популярна в России.

– Делаем это уже в третий раз, у нас сложился добрый, хороший опыт. Мы считаем, что если существует аудитория, которая хочет получать независимую, незаангажированную и незапродюссированную музыку, живую, отражающуюся в речи, в современных смыслах – то это дело всеобщее. Всегда есть соблазн превратить свое дело в бизнес, но мы понимаем, что наша музыка – это элемент социо-культурной жизни.

– Как успехи? Всё ли удается собрать?

– Наши краудфандинговые сборы соответствуют общему бюджетированию альбомов всего на 20–25%. Это больше символический прием. Все-таки мы много вкладываемся и из собственного бюджета группы.

– Роскосмос опубликовал плейлист экипажа корабля «Союз МС-11» перед полетом в космос, и в него не вошла ни одна российская композиция – все англоязычные. Под какой русский сингл вы бы полетели в космос?

– Таких песен очень много, но раз уж мы заговорили о Борисе Гребенщикове, то я полетел бы под «Московскую Октябрьскую»: «Вперед-вперед, плешивые стада, дети полка и внуки саркофага – сплотимся гордо вкруг родного флага, и пусть кипит утекшая вода».

Автор:
Любовь Хмелевская

Источник: nevnov.ru


Добавить комментарий